Читать исчо:
ДВОЕЧНИК
Если ты ДО СИХ ПОР учишься в школе,
то НЕ ТЕРЯЙ ВРЕМЕНИ!
Маленький и шустрый Михетченко злорадостно присвистнул и принялся за дело. Он пробрался в согнутом состоянии между рядами и ловко сунул фугаску в портфель преподавателя, стоявший рядом с его столом. Все ребята оживились в предвкушении предстоящего веселья. Михетченко отполз и, как ни в чем не бывало, сел за парту. Через две минуты раздался оглушительный хлопок, от которого вскрикнули слабонервные девчонки, а из портфеля повалил густой и едкий дым. Все были в восторге и начали хихикать и перешептываться, поглядывая на дверь, которая со скрипом распахнулась через несколько секунд.
Изумленный "хомяк"(прозвище препода), ворвавшись в класс, застыл на месте в смешной позе. Вытерев пот, он смотрел на растрепавшийся от взрыва свой портфель. Когда очухался, бросился к нему и, осыпая проклятиями школу и ее учеников, под дружный смех учащихся стал высыпать на стол содержимое того, что называлось портфелем "хомяка".
На стол упали два грязных носовых платка, недоеденный, засохший бутерброд, перочинный ножик и пачка фотографий, на которых были изображены раздетые женщины в дразнящих позах. Было заметно, что эти фотографии переснимались по много раз и на некоторых из них было трудно определить, что изображено. Почти все вещи были испорчены или, по крайней мере, сильно повреждены.
Побледнев от ярости и поминутно протирая вспотевшую лысину, "хомяк" начал кричать гнусавым, срывающимся голосом, требуя немедленно признаться преступнику. Но в ответ раздался взрыв хохота. Он размахивал руками, запинаясь, угрожал всеми карами преисподней, что еще больше веселило учеников. Как и следовало ожидать, дураков не нашлось, зато любителей посмеяться было предостаточно. В этот момент прозвенел звонок. Урок закончился, не начавшись.
* * *
Когда прозвенел звонок к началу урока, и, математик вошел в класс, то никто этого не заметил и потому не приветствовал его вставанием. Все сидели, занимаясь своими делами. За последней партой двое пацанов делили найденную на полу пятикопеечную монету.
Взвизгивающим голосом "Счетовод" прокричал приветствие заученными словами и начал урок. Он что-то писал на доске, объясняя новую тему, при этом, часто поворачивая голову к классу и призывая к порядку учеников, так как в классе стоял непрерывный гул. Но все это было без результата. Никто не прислушивался к его словам.
Как раз к концу этого урока и подоспел Рулон. Алгебра была парным уроком, и после десятиминутной перемены началась вторая алгебра.
Придя после перемены в класс, "Счетовод" был шокирован тем, что все ребята сидели тихо и смирно, не так, как всегда. Слышно было как жужжит муха. Полет ее был неуверенным, она чем-то напоминала подбитый немецкий бомбардировщик. "Оказывается порядок может пугать", - отметил про себя Рулон.
Взволнованно озираясь, преподаватель осторожно ступал, как будто шел по тонкому льду. Спокойствие класса вызывало особое состояние напряженности. Казалось, пространство в помещении стало намного плотнее, наверно, поэтому мухе было летать тяжело. По собственному опыту он знал, что тишина и покой бывают обманчивы. Ученики внимательно следили за каждым движением преподавателя, словно, ожидая чего-то.
Со звоном разбилось огромное стекло. Мелкие осколки разлетелись по всему классу, а крупные сползли вдоль рамы и с треском лопнули. В класс плавно влетел огромный булыжник. Медленно и плавно он пролетел по диагонали через весь класс, отскочил от преподавательского стола и упал на ногу математику. Как потом выяснилось, он влетел туда не случайно.
Обиженный, полученной вчера двойкой, Ванька-Хмырь решил таким образом отомстить преподавателю и предупредил об этом весь класс. Все с удовольствием ждали развязки. Но никто не предполагал, что это будет так зрелищно и эмоционально.
"Да, не бывает случайности в жизни. Если ты зашуган, то тебя будут гонять и дальше", - мыслил Рулон. Подпрыгнув на здоровой ноге, с громким, пронзительным визгом, как раненый вепрь, "Счетовод" ринулся к разбитому окну, но, запутавшись в кем-то умело натянутой леске , с грохотом свалился на пол, ударившись носом о подоконник. Вместе с математиком свалилась и полка с учебными экспонатами, к которой ребята привязали другой конец лески. Деревянные треугольники, параллелепипеды и шары засыпали его тощее тело.
Раздался дикий хохот и крики: "Браво!", с прославлением столь поучительных занятий, на которые не способен горе-учитель, а способен Ванька-Хмырь.
Выбираясь из-под учебных пособий, красный как рак, "Счетовод", c расквашенным носом, умываясь кровью, выбежал из класса и заковылял в директорский кабинет, находившийся на другом этаже. Через десять минут он снова вернулся в класс, прикладывая мокрый носовой платок к уже успевшему посинеть носу. Видимо, директор ничем не мог ему помочь. Таблеток от истерии у него не было, а молоко за вредность учителям еще не начали выдавать.
В середине второй алгебры появилась краса и гордость класса - Марианна. Бесцеремонно войдя в класс, она прошла грациозной походкой и села на свой "трон" рядом с Рулоном.
"Трон" Марианны был необычным черным стулом старинной формы, обитый красным атласом. Он привлекал своей красотой внимание многих, даже преподавателей. Но никто не мог стать его обладателем. Пока не было Марианны, кто-либо мог, конечно, посидеть на нем или, даже, перенести в другой класс. Но, если Марианна появлялась в классе, то стул, каким-то необычайным образом, возвращался к своей обладательнице.
Чарующее великолепие Марианны, подобно яркой звезде, вспыхнувшей в ночном небе, ненадолго отвлекло внимание аудитории. Сегодня на ней была обнова - фирменные вельветовые штаны, хитростью обмененные на поношенные джинсы, которые совсем еще недавно были куплены за чекушку водки у одного алканафта. Ее красивую грудь облегала новая итальянская блузка с глубоким декольте. Шокированным взглядом математик уставился на полуобнаженную грудь Марианны, и обе его руки потянулись в карманы. Видимо, таким образом он пытался успокоить пробудившуюся в нем плоть.
* * *
Началась физика. На партах лаборантка расставила физические приборы для проведения практики. Через 15 минут после начала урока в класс ввалился уже успевший где-то опохмелиться Ложкин. Львиной походкой, провожаемый почтительными взглядами, он прошел к своему логову и плюхнулся на место, рядом с Рулоном и Марианной. К ним никто никогда не подсаживался. И всегда рядом оставались свободные парты, сколько бы учеников не было бы в классе.
Каким-то образом Ложкин свалил на пол физический прибор, который тут же был поднят, сидевшим рядом, прилежным мальчиком по кликухе Босой. Единственный, кому было позволено быть с ними рядом, так как он давал списывать контрольные работы.
Учитель посмотрел на Ложкина, как пугливая лань.
- А ты, Валера, мог бы сегодня и не приходить, - осторожно заметил он, механически поправляя большие очки в роговой оправе.
Ложкин, ругнувшись сквозь зубы, лег на парту, отодвинув запуганного соседа. Урок продолжался.
* * *
Началась литература. В класс стремительно вошла тощая и длинная училка и сообщила, что на этом уроке продолжается изучение романа "Преступление и наказание" Достоевского.
Рулон помнил, как еще в детстве бабушка сажала его на колени и вместе со сказками и веселыми историями рассказывала об этой работе Достоевского.
И хотя Рулон не учил уроки, но он хорошо знал этот сюжет, поскольку обладал отличной, почти феноменальной памятью. Сидя на задней парте, Рулон весело рассказывал Марианне об этом, описывая события из книги ярко и красочно, особенно акцентируя моменты моральных страданий, проще говоря, мазохизма главного героя. И они глумливо стебались над идиотом Раскольниковым, не понимая, зачем он так долго маялся дурью.
Тем временем училка, сидя за своим столом, что-то трепалась на счет глубины раскрытия человеческой психики. Она говорила очень эмоционально, стараясь передать ученикам всю прелесть подобного мазохизма, но ребята сидели, равнодушно глазея по сторонам, отгоняя надоедливых мух и думая, когда же раздастся спасительный звонок.
Рулон параллельно комментировал Марианне истинный смысл всей этой херни
- Да этот Достоевский - просто шизофреник! - сказал он уверенно.
- Вот и вся глубина психики такая же шизофреничная, - среагировала Марианна.
Училка, краем уха услышав заявление Марианны, изумленно взглянула на нее, на мгновенье остановив свою речь, а потом продолжала ее еще более эмоционально, пытаясь всем доказать величие и гениальность своей любимой книги.
- Да эти все, так называемые, великие писатели - бабники, шизофреники и педерасты, - шепотом, слегка наклонив голову, добавил Рулон, - вот кто нас учит. Поэтому мы и живем в этом дурдоме. Пушкин был бабником, Гоголь тоже был сдвинутым, а Лермонтов - гомосексуалист, сука! - Рулон покрутил пальцем у виска и продолжил. - Я бы иначе сочинил рассказ о том, как Раскольников мучился дурью. Пошел в полицию, а его бы посадили на зону. А там бы его хорошенько отпетушили и посадили у параши, и когда кто-нибудь ходил бы на нее срать то, он обязан был бы говорить: "Я генеральный секретарь параши, разрешаю посрать". И он бы затем понял, как дурачил его ум, и понял, что все! Баста! Нужно просветлевать. На хрен . Больше с таким умом жить нельзя. И он начал бы медитировать и отключать внутренний диалог. И потом бы просветлел. Всех людей бы этому учить начал. Вот это было бы клево!
Рулон разошелся так, что голос его опять стал громким. Окружающие его ребята стали прислушиваться к его словам, посчитав их более интересными, чем та галиматья, которую несла тупая училка у доски.
- В этом романе был бы вывод. Он чему-то бы учил. Стал бы полезен для здоровья, - закончил Рулон.
- Кто про что, а вшивый все про баню, - съязвила Марианна. - Совсем ты помешался на йоге. А так, хороший рассказ придумал, веселый, получше, чем у этого шизофреника. - Она весело ухмыльнулась и поправила цепочку с резным кулончиком в виде сердечка у себя на шее.
* * *
Цыпа схватил дневник и начал в нем писать, громко комментируя:
- Замечание на уроке!
- Прыгал с пятого этажа!
- Прыгал с девятого этажа!
- Прыгал с десятого этажа!
- Разбился! Воскрес!
- Изнасиловал учительницу!
- Взорвал школу!
Тут стало совсем весело и все покатились со смеху. Рулону сперва стало обидно, но потом он увидел все по иному и ему стало смешно, он рассмеялся, на удивление всем присутствующим. На мгновение хулиганы оторопели, не поняв, в чем дело, потом переглянулись и снова стали бить и мучить Рулона, пока не прозвенел звонок и, в класс не вошел преподаватель в сером костюмчике.
Увидев его, все тут же успокоились и поспешно вышли из класса. В класс стали заходить другие ученики. Они увидели Рулона, спокойно стоящего у стола и стали обсуждать это явление. Некоторые смеялись над ним, что он стоит, как статуя. Другие подошли поближе, чтобы посмотреть, что же происходит.
- А ты чего здесь стоишь? - спросил преподаватель Рулона.
- Да меня тисками зажали, - спокойно объяснил он.
Ученики громко заржали и, пытаясь освободить Рулона, начали закручивать рукоятку не в ту сторону. Рулон вскрикнул от боли и пнул наиболее близко стоящего разиню.
- Давай, откручивай быстрее! - рявкнул со злостью Рулон.
Была видна бледность на лице преподавателя, он знал, что если с учеником случится какая-то травма на уроке, то он будет иметь большие неприятности.
* * *
Еще на перемене, зайдя в раздевалку, пацаны стали там бесцеремонно курить и травить блатные анекдоты, щеголяя друг перед другом изощренностью. Один из хулиганов достал из портфеля простой карандаш и, с трудом найдя свободное место на исписанной стене, стал рисовать голую бабу под дружный смех наблюдателей. Тем временем в голове у Рулона созрел план действий и, собрав несколько человек, он отозвал их за угол, где, эмоционально размахивая руками, объяснил им что-то, в результате чего все громко заржали. Не прошло и пяти минут, как они пошли осуществлять его коварный замысел. Физручка Соня на перемене сидела в тренерской за полуразвалившимся столом и проставляла оценки за предыдущий урок в журнал. Друзья Рулона, один за другим, подбегали к ней с глупыми вопросами, раздражая преподавателя и выводя ее из себя. Наконец, она, потеряв терпение, с разгневанным лицом, выгнала всех из тренерской, подошла к двери и с грохотом захлопнула её, затем закрыла на ключ и, успокоившись, продолжила свое занятие. Цель Рулона была достигнута. В замочную скважину немедленно затолкали несколько медных монет и с криками: "Физра попалась!" - все стали бегать по залу, футболить разными мячами, и вылезать из себя, кто, на что был способен. Рулон был не любитель массовых сцен и, увидев исполнение воли своей нежной подруги, с которой физручка имела глупость вести себя непочтительно, удалился из спортзала. Он пошел по школьным коридорам, постоял у доски объявлений, посмотрел в окно второго этажа. Больше пока уроков не было.
* * *
| - Ума нет - иди в ПЕД, Стыда нет - иди а МЕД, Ни того, ни другого - иди в торговый. У кого не хватает гаек... - сказал он, покрутив у виска пальцем. - ...Идёт в НИИ гаек, Кого не взяли в эти, Идёт в НЭТИ, Кого совсем никуда не берут, Идёт в сельхозинститут. |